Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

БДСМ-терапия

Есть такой особый стиль терапии: пропитанный риторикой о том, что нужно быть взрослым, осознанным, видеть собственные игры и сценарные установки, не позволять гнусным демонам из бессознательного влиять на отношения с близкими, ну и вообще стремиться к личностной зрелости.
В этой риторике рисуется соблазнительная картина о том, как собственно выглядит жизнь этой "зрелой личности". Например, наполненной, богатой смыслами, событиями и впечатлениями, созиданием и страстью в любимом деле, подлинной близостью и бережностью в отношениях, сочетающейся с неугасающей яркостью чувств... Причем, терапевт, если он более звездат, может говорить о себе, как о ролевой модели подобной прекрасной жизни, так и, если он более вменяем, говорить о неком идеале, в который он верит, и к которому и сам стремится по мере своих ограниченных человеческих сил.
В последнем случае это может выглядеть очень искренне и по человечески, привлекать пласт экзистенциальных ценностей, и рисовать лестницу куда-то к совершенно головокружительным смыслам. И даже неважно, что эта лестница опирается на небо из абстрактных идеалов, само ее существование, сама возможность сделать несколько шагов по ней - уже могут казаться очень нужной и важной возможностью.
Проблема только в том, что у тех, кто рисует подобные манящие картины о том, как должно быть; зачастую есть и картины о том, как нельзя. О днище и душевной нищете. И так появляется оборотная сторона риторики о прекрасном - риторика, пропитанная ненавистью к патологии, разрушающей жизнь. Бесконечные статьи о том, как ужасна и разрушительна инфантильность и неосознанность, как смертоносен нарциссизм, как тяжело выживать с пограничными - это все, на мой взгляд, часть этой риторики ненависти к слабости и ограниченности возможностей.
Так формируется культура непримиримости к собственному страданию, к проблемам, к стыду и вине за них. Причем стыду и вине, которые культивируются как топливо для стремления выбраться из "болота зоны комфорта", к желанию измениться.
В своем крайнем варианте из этой риторики формируется особого рода БДСМ-вариант терапии. В нем есть клиенты, которые мазохистически пинают себя за собственные несовершенства, и в этом самогноблении находят особый кайф и гордость за свое стремление к лучшему, к изменению. Боль, которую они могут переживать на терапии, сама по себе становится своего рода медалью, признаком "личностной зрелости". "Пусть у меня не все получается, но смотрите, как я рву жилы, как я стараюсь и страдаю в этом старании, уважайте меня за это!" Ну а на другом конце - терапевт, который обеспечивает достаточный уровень садизма и боли, чтобы удовлетворить эти ожидания. Естественно, с благими намерениями, ради того, чтобы клиент смог осознать, как ужасно и деструктивно то, что он делает с собственной жизнью, чтобы он получил шанс на изменение. И так могут рождаться, скажем, своеобразные директивно насаженные правила о том, что за опоздания на группу надо постоять на ногах, или что уход одного из участников должен привести к завершению всей группы.
Я в общем далека от того, чтобы сказать, будто несчастные люди, как жертвы попадают в сети особо злодейских садистов-терапевтов, хотя, конечно, бывают разные случаи, в том числе и совершенно одиозные. Я скорее о том, что есть определенного рода идеология, определенного рода словесные и ценностные конструкции, которые хорошо ложатся на наше культурное поле. И зачастую они легко могут закрутить вот такую садо-мазохистическую динамику, напитать ею поле терапевтического взаимодействия и выстроить коммуникацию в БДСМ-ключе.
Причем, кто-то из клиентов может себя комфортно чувствовать именно в таком и только в таком поле, кто-то может не мыслить терапии вне экстремальных переживаний и получать через это эмоциональный опыт, который субъективно воспринимается, как значимый и продвигающий.
Но вот что принципиально невозможно в такого рода "терапиях" - это разлепить спутанности между заботой и насилием, и выстроить границы собственного "я". А главное, нет ни малейшей возможности дать шанс на существование самой загнанной, лишенной слов, захороненной части личности, которая может проявлять себя только через симптом, через отыгрывание. Безмолвная, отсоединенная от живой боли, она воспринимается как враг и не вызывает сочувствия. И в очередной раз получает только порцию ненависти.

(no subject)

Раньше я не верила в чудеса. Более того, просто ужасно боялась этой веры в других. Ведь люди, которые погрязли в погоне за инфантильной мечтой, обречены на неудачу и разочарование. И это страшно - видеть как раз за разом человек реализует заведомо обреченный на поражение сценарий и вкладывает в него всю свою страсть, все свои душевные силы. Или, другое, но не менее страшное - это видеть, как человек, неспособный отказаться от надежды на чудо, обкладывает себя иллюзиями и слепыми зонами, словно защитной ватой. И эта вата намертво отрезает его от всего остального мира, от шанса на взаимодействие и развитие.
Но все-таки чудеса возможны. Настоящие, не иллюзорные. И они несколько раз происходили у меня в жизни. Они никогда не исполняются буквально. А когда происходят, то, парадоксальным образом, хоть это и невозможное чудо, одновременно кажется, что нет ничего более закономерного и естественного. И, в отличие от чудес из мира розовых грез, они никогда не даются даром.
За них надо платить особую цену: не отдавать, а брать в собственную душу то, что ранее казалось невозможным и непереносимым. Порой даже уничтожающе непереносимым, несовместимым не просто с внутренним благополучием или радостью, а с сами фактом существования собственного "я".
И это и есть та плата, за которую приобретаются чудеса. Или, если совсем точно формулировать, это плата, с помощью которой приобретается и формируется принципиально новое место внутри себя и внутри своей жизни. И, при некотором везении, оно со временем заполняется тем, что раньше не могло быть иначе как чудом.
3

(no subject)

Я вот думаю, прежде чем говорить про взятие ответственности, может быть стоит подумать о том, что есть области, где ее просто в принципе, никак и ни при каких обстоятельствах невозможно снять?
И что вопрос тут идет не про то, чтобы ее взять, а про то, чтобы признать реальность, когда ответственность просто тебе принадлежит, как экзистенциальная данность, от которой не отвертеться при всем желании?
Я говорю о том роде ответственности, с которым человек встречается, когда признает, что с последствиями собственных поступков он в любом случае будет иметь дело сам. И что даже если он их совершил под влиянием бессознательных импульсов, в пьяном угаре, под давлением и т.п... Все равно - последствия будут в его собственной жизни. Которую никто кроме него не проживет.
А желание отвернуться от этой реальности возникает тогда, когда равно невозможно ни изменить свое поведение, ни иметь дело с его последствиями. И это и правда субъективно переживать очень тяжело. Но причинно-следственная связь все равно работает. Как закон природы, который не обойти.
3

Про психогенное в эндогениях

Если речь заходит о психических расстройствах, дихотомия эндогенный/экзогенный часто используется как один из главных критериев того, поддается ли состояние психотерапии. Ну т.е., если психолог вместе с клиентом может обнаружить что-то во внешнем мире или в жизненном укладе клиента, провоцирующее развитие психического расстройства, значит есть нечто, что запускает переживания, которые не перевариваются в психике и в итоге приводят к ее разладу. А значит есть субстрат для психотерапии. И в этом контексте "эндогенный" звучит как своего рода приговор, слово, по сути обозначающее: есть нечто внутри самой психики, что запускает ее развал, что никак не связано ни с отношениями, ни с другим жизненным контекстом. И с чем как будто бы невозможно иметь дело на психотерапии. Только медикаментозно.

Я говорю "как будто", потому что на самом деле все, конечно же, не так однозначно. А эндогенные расстройства не так уж непостижимы психологически.

Collapse )

3

Дереализация. Жизнь сквозь пелену.

Статья написана в соавторстве с Александром Левчуком (lev_chuk).





Есть клиенты, чья связь с миром, другими людьми и самими собой подобна тонкой нити, которая может обрываться при малейшем натяжении. Себя они чувствуют не вполне живыми и/или не вполне воплотившимися в собственной телесности. Они говорят, что на месте их прошлого — при сохранности памяти о произошедшем – эмоциональная пустота. Личная история словно утекает сквозь пальцы, воспринимается как нечто узнанное со стороны, нежели прожитое на собственном опыте. Недавние события скоропостижно блекнут, теряют свои краски, угасают связанные с ними переживания, оставляя за собой лишь призрак, в отношении которого все труднее понять, а мое ли это прошлое, а происходило ли это вообще, возможно, мне это просто приснилось. Такие люди словно не могут ухватиться за то, что произошло вчера, и не могут опереться на собственный опыт. Психика не удерживает опыт жизни в едином и связном нарративе.

Collapse )
3

Травма или биология?

Я часто слышу про это противопоставление, про попытку психологов разобраться с чем они имеют дело: с психологической травмой (и тогда вроде как можно воздействовать на эту ситуацию с помощью психотерапии) либо же с психическим расстройством, имеющим биологическую природу (и тогда решающую помощь могут оказать лекарства).
Но это противопоставление, как мне кажется, ошибочно.

Поясню на примере.
Представим себе младенца, уход за которым был объективно очень плох. Скажем, в первые месяцы его жизни мать была в глубокой депрессии, погружена в себя и едва справлялась с функциональным обслуживанием, а эмоциональная связь была и вовсе порушена.
И это травматическая ситуация, с которой началась жизнь этого младенца, и она имеет психологические причины. Но при этом, конечно же, столь раннее травматическое воздействие приведет к формированию таких биологических структур и связей в нейронах, которые в дальнейшем могут запускать самые разнообразные психические расстройства, от депрессий до психотических состояний. И тогда, хоть изначальную поломку спровоцировала психотравмирующая ситуация, без лекарств не обойтись. Или, вернее, попробовать обойтись без них можно, но с лекарствами у клиента открывается гораздо больше возможностей и в жизни, и в терапии.
Более того, без лекарств, если не убрать сильно фонящий фон психического расстройства, с высокой вероятностью любое, в том числе и абсолютно нормальное взаимодействие с терапевтом, клиентом будет трактоваться в русле воспроизведения травмы, и шансов для изменения внутренней модели отношений может просто не появиться.
А теперь представим обратную ситуацию. Допустим, что мать была совершенно нормальной, но ребенок настолько чувствителен и раним по своим изначальным биологическим причинам, что малейшие и неизбежные ошибки матери ранят его очень сильно. И в субъективном внутреннем мире ребенка эта ситуация переживается, как ровно такая же катастрофа, как и в случае с первым примером.
И, конечно же, хоть запустила эту поломку биология, во внутреннем мире она воспринимается и переживается, как травма и порождает ровно такие же травматические психологические конструкции, как и в первом случае. Воздействовать психологически на них вполне можно (и нужно). Но только в том случае, если вот эта изначальная биологическая причина, которая абсолютно любое взаимодействие превращает в травматическое, перестала активно влиять в настоящее время. Это может произойти как просто за давностью лет: скажем, в детстве был некий биологический патологический процесс с психике, но с годами он как бы исчерпал свой потенциал, завершился. Либо же остановки или пригашения патологического процесса можно добиться с помощью лекарств. И тогда появляется возможность для психотерапии.

Подытоживая, можно сказать, что эти две воображаемые ситуации хоть и начинались как диаметрально противоположные, в итоге могут привести к абсолютно идентичной картине. И не так важно поэтому, что явилось первопричиной проблем клиента, важно только насколько на момент обращения к терапевту психические возможности клиента допускают терапевтическое вмешательство. И реально ли расширить эти возможности с помощью лекарств.
3

Токсический стыд

Работа с токсическим стыдом нередко воспринимается терапевтами, как вкачивание поддержки и одобрения в бездонный колодец самопорицания и ощущения собственной плохости. Со смутной надеждой, что если достаточно долго отражать клиенту, что он не так уж плох, то когда-нибудь этот колодец все же заполнится водой адекватной самооценки.

Но при таком подходе сразу возникает путаница, и клиент с терапевтом оказываются в ловушке.

Collapse )
3

Думать или чувствовать?

С этим противопоставлением приходится сталкиваться довольно часто.

Эмоциональные люди воспринимаются, как импульсивные, порывистые, ранимые сверх всякой меры, экспрессивные до головной боли, склонные в пожаре чувств наломать дров, а потом еще и оправдывать бардак в собственной жизни тем, что, мол - так сердце велело. В свою очередь люди рациональные нередко ассоциируются с сухарями, занудными педантами, циниками. Этакими высокомерными наблюдателями за всей этой эмоциональной возней с безопасного расстояния, которую они бесстрастно проинтерпретируют и разложат по полочкам. Заплатят, правда, за это свою цену — скуку и отрешенность от собственной жизни.

Я нередко сталкиваюсь с точкой зрения, что решение этой проблемы - это вопрос баланса.Collapse )
3

Расщепление, интеграция и амбивалентность.

Как известно, когда человек очень горячо и яростно отстаивает какую-то точку зрения, обрубает при этом нюансы, а в аффекте его мир стремительно становится все более однозначным и черно-белым — он попал в пограничную ситуацию. Расщепился. Видит лишь одну из полярностей, а вторая (противоположная) оказывается отделенной и отрезанной. И в этом случае терапевтической задачей будет найти способ показать клиенту, что вот эта другая противоположная сторона — существует.

Умение соединять противоположности в единые целостные структуры — это и есть выход из расщепления в интеграцию.

Но здесь, как в известном анекдоте, есть один нюанс.

Collapse )
3

Ненависть: исцеляющая и калечащая.

Переживание ненависти, наверное, занимает лидирующее место в списке "порочных" эмоций. Откажитесь от ненависти, откройтесь для живительной любви, доброты и принятия — такие призывы можно услышать регулярно. Но, так или иначе, любое чувство возникло не просто так, и, конечно же, ненависть — как одно из базовых чувств — выполняет очень важные задачи.

В ненависти происходит мобилизация, собирание всех сил — в условиях зашкаливающей опасности. Голова холодная, лицо бледнеет, губы сжимаются в ниточку, глаза хищно прищуриваются. Все прочие чувства словно заморожены, внутри как будто ком льда и холодный расчет — есть только цель — выделить варианты и устранить, уничтожить опасность. В отличие от ярости, которая кипит и бушует, разбрызгивается и разлетается — ненависть — свернутое в себя, сжатое чувство. И проявляет себя очень дозировано и расчетливо — строго на результат.

Collapse )