Category: психология

Category was added automatically. Read all entries about "психология".

(no subject)

Раньше я не верила в чудеса. Более того, просто ужасно боялась этой веры в других. Ведь люди, которые погрязли в погоне за инфантильной мечтой, обречены на неудачу и разочарование. И это страшно - видеть как раз за разом человек реализует заведомо обреченный на поражение сценарий и вкладывает в него всю свою страсть, все свои душевные силы. Или, другое, но не менее страшное - это видеть, как человек, неспособный отказаться от надежды на чудо, обкладывает себя иллюзиями и слепыми зонами, словно защитной ватой. И эта вата намертво отрезает его от всего остального мира, от шанса на взаимодействие и развитие.
Но все-таки чудеса возможны. Настоящие, не иллюзорные. И они несколько раз происходили у меня в жизни. Они никогда не исполняются буквально. А когда происходят, то, парадоксальным образом, хоть это и невозможное чудо, одновременно кажется, что нет ничего более закономерного и естественного. И, в отличие от чудес из мира розовых грез, они никогда не даются даром.
За них надо платить особую цену: не отдавать, а брать в собственную душу то, что ранее казалось невозможным и непереносимым. Порой даже уничтожающе непереносимым, несовместимым не просто с внутренним благополучием или радостью, а с сами фактом существования собственного "я".
И это и есть та плата, за которую приобретаются чудеса. Или, если совсем точно формулировать, это плата, с помощью которой приобретается и формируется принципиально новое место внутри себя и внутри своей жизни. И, при некотором везении, оно со временем заполняется тем, что раньше не могло быть иначе как чудом.
3

(no subject)

Дефицитарность личности может быть как следствием дефекта эго - и это неспособность личности соединиться в единую сборку, так и следствием дефекта супер-эго - и это шрамы патологического способа сборки.
Крайняя степень дефекта эго - это психотическое состояние. Крайняя степень дефекта супер-эго - антисоциальное расстройство личности.

3

Разочарование

Когда говорят о разочаровании, обычно подразумевается, что ему предшествовала либо идеализация, либо очарованность. Но есть и еще один вариант: разочарование, которое наступает от утраты надежды. Оно не связано с предшествующим хорошим отношением, которое разрушилось, оно скорее про то, как разрушается сама возможность и смысл быть в отношениях.
Оно возникает, когда затапливает безнадежностью и бессилием.
Когда сил на злость уже не остается.
Когда попытки получить хоть что-то в отношениях, только истощают и высасывают.
Когда и любовь, и ненависть к тому, в ком разочаровываешься могут быть все еще живы, и даже очень, но это уже ничего не меняет.
А могут уже и не быть живы, а прихлопнуты пыльным равнодушием, но от этого только хуже.
Потому что это значит, что и собственные чувства, собственная способность переживать и быть - тоже умирает вместе с надеждой.
Потому что подобного рода разочарование - это распад самой ткани отношений, ее агонии или ее гниения.
И после этого остается только безвоздушная пустыня, затопленная пустотой.
А собственное эго оказывается распыленным.

Столкнуться с подобным переживанием - это своего рода как заглянуть в собственную смерть. Заглянуть туда, где нет собственного "я", где распад выворачивает тело наизнанку.
Но заглянуть туда - и не ослепнуть, и сохранить об этом воспоминания, а не только телесный ужас - можно только тогда, когда есть кто-то готовый и способный сопровождать при погружении в небытие.
Иногда это получается.
3

Травма или биология?

Я часто слышу про это противопоставление, про попытку психологов разобраться с чем они имеют дело: с психологической травмой (и тогда вроде как можно воздействовать на эту ситуацию с помощью психотерапии) либо же с психическим расстройством, имеющим биологическую природу (и тогда решающую помощь могут оказать лекарства).
Но это противопоставление, как мне кажется, ошибочно.

Поясню на примере.
Представим себе младенца, уход за которым был объективно очень плох. Скажем, в первые месяцы его жизни мать была в глубокой депрессии, погружена в себя и едва справлялась с функциональным обслуживанием, а эмоциональная связь была и вовсе порушена.
И это травматическая ситуация, с которой началась жизнь этого младенца, и она имеет психологические причины. Но при этом, конечно же, столь раннее травматическое воздействие приведет к формированию таких биологических структур и связей в нейронах, которые в дальнейшем могут запускать самые разнообразные психические расстройства, от депрессий до психотических состояний. И тогда, хоть изначальную поломку спровоцировала психотравмирующая ситуация, без лекарств не обойтись. Или, вернее, попробовать обойтись без них можно, но с лекарствами у клиента открывается гораздо больше возможностей и в жизни, и в терапии.
Более того, без лекарств, если не убрать сильно фонящий фон психического расстройства, с высокой вероятностью любое, в том числе и абсолютно нормальное взаимодействие с терапевтом, клиентом будет трактоваться в русле воспроизведения травмы, и шансов для изменения внутренней модели отношений может просто не появиться.
А теперь представим обратную ситуацию. Допустим, что мать была совершенно нормальной, но ребенок настолько чувствителен и раним по своим изначальным биологическим причинам, что малейшие и неизбежные ошибки матери ранят его очень сильно. И в субъективном внутреннем мире ребенка эта ситуация переживается, как ровно такая же катастрофа, как и в случае с первым примером.
И, конечно же, хоть запустила эту поломку биология, во внутреннем мире она воспринимается и переживается, как травма и порождает ровно такие же травматические психологические конструкции, как и в первом случае. Воздействовать психологически на них вполне можно (и нужно). Но только в том случае, если вот эта изначальная биологическая причина, которая абсолютно любое взаимодействие превращает в травматическое, перестала активно влиять в настоящее время. Это может произойти как просто за давностью лет: скажем, в детстве был некий биологический патологический процесс с психике, но с годами он как бы исчерпал свой потенциал, завершился. Либо же остановки или пригашения патологического процесса можно добиться с помощью лекарств. И тогда появляется возможность для психотерапии.

Подытоживая, можно сказать, что эти две воображаемые ситуации хоть и начинались как диаметрально противоположные, в итоге могут привести к абсолютно идентичной картине. И не так важно поэтому, что явилось первопричиной проблем клиента, важно только насколько на момент обращения к терапевту психические возможности клиента допускают терапевтическое вмешательство. И реально ли расширить эти возможности с помощью лекарств.
3

(no subject)

Любая самостная поломка, в основе которой лежит то, что что-то в человеке было неувиденным, и от этого как бы обозначено, как несуществующее - это по сути своей нарциссическая рана.
Но при этом нарциссические личностные структуры будут сформированы только в том случае, если эта неувиденность селф будет сочетаться с признанием и видимостью при условии достижений, которые оцениваются и засчитываются, как хорошие. Т.е. тогда, когда оценивание и оценка - становятся важнейшим условием хороших отношений, когда формируется гиперсенситивность и уязвимость к оцениванию. Когда хорошая оценка становится маркером увиденности.
Сама же по себе нарциссическая рана - может привести к формированию абсолютно любого характера и абсолютно любых проблем. Использовать при описании этих проблем слово "нарциссический", ИМХО, стоит с очень большой осторожностью, всегда помня о том, что речь идет об очень широком смысле слова.
Да, в лечении любого серьезного личностного расстройства в конце концов доходит до вот этой вот неувиденности, до этой вот нарциссической раны. Точно так же в любом тяжелом личностном расстройстве всегда так или иначе вскрывается пласт саморазрушительного поведения, когда действия человека в итоге ему самому наносят ущерб. И эту проблематику при желании можно называть мазохистической. Но при этом мазохистическая личностная структура - это совсем другое дело, совсем в другом смысле то же слово используется.
3

О прекрасной цветочной болезни нарциссизме

психологи говорят зачастую в совершенно разных случаях и ситуациях. Мне кажется, я могу выделить четыре сферы, где нарциссизм будет означать совершенно разное.
1. Проблемы связанные с самоуважением, самопредъявлением и признанием. Кернберг, к слову, выделяет здоровый нарциссизм, который собственно и проявляется, как потребность в признании.
2. Специфические поломки в самости базирующиеся на гиперсенситивности к оценкам. И связанные с этим дальнейшие проблемы с формированием ложного селф и оскуднением объектных отношений. Ну т.е. нарциссического расстройства личности.
3. Помимо специфических поломок самости, можно сказать, что вообще любая самостная поломка - это нарциссическое ранение. И образующиеся в результате куски захороненной самости и их проявления и виде симптомов - тоже можно назвать нарциссической проблематикой. Т.е. вообще любое личностное расстройство, в основе которого глубокая довербальная травма привязанности - тоже имеет цветочную основу. (Спасибо Anna Solovieva за дополнение).
4. Особого рода всемогущие защиты, которые действуют как мафиозная банда и держат в плену зависимую самость. Об этом писали Розенфельд и Стайнер. Последний описывал такого рода структуру, как своеобразную жизнь внутри психического убежища, с линией расщепления не на плохое и хорошее, а на сильное и слабое. Слабой тогда обозначается собственно самость, а части психики обозначенные, как сильные и безжалостные, поддерживают иллюзию всемогущества через отрезание от внешнего мира, инкапсуляцию. ИМХО, Калшед, когда писал о структуре травмы, тоже описывает похожие вещи. И Гантрип, когда описывает антилибидинальное эго - тоже о чем-то похожем говорит. Но поскольку речь о всемогуществе и неуязвимости, то слово "нарциссизм" прилепляется к такого рода вещам очень естественно.

И все это, ИМХО, разные группы проблем, и терапия тоже будет различной. А если это еще все соединяется в коктейль внутри одного человека, то, совсем все перепутывается и за словом "нарциссизм" реальная проблема становится совершенно не видна.
3

Перенос или реальность?

Очень часто о работе с переносом говорят, как о неком искажении реальности, которое нужно "проработать", читай устранить. Или, в более изысканной лексике — перенос нужно разрешить. При этом переносные чувства трактуются, как эдакий привет из прошлого, который лишает возможности понять, а что происходит в настоящем? И все чувства разделяются на объективные, те, что были оправданы реальностью, и переносные. Перенос нередко объявляется врагом, который делает невозможной подлинную встречу с другим человеком, не дает увидеть его личность, не дает говорить с тем, кто правда перед нами, а делает заложником вечно играющей шарманки из прошлого. Как будто бы существуют некие "реальные" отношения и "искаженные", в которых злобный зверек "перенос" приходит творить бесчинства. При этом, остается в тени вопрос о том, насколько в принципе правомерно говорить о "неискаженных" отношениях, если все мы разные, и существует уникальная индивидуальность каждого человека.

Collapse )
3

Шизоидный компромисс: нести тяжело, а бросить жалко.

Шизоидный компромисс, как его описывал Гантрип — невозможность быть ни внутри, ни снаружи, ни принадлежать чему-то, ни отказаться от этого. Если перевести это высказывание на язык объектных отношений — невозможность ни быть рядом с кем-то, ни быть в одиночестве.
Кажется, что это и есть классический пограничный конфликт (иди прочь/не бросай меня), но на самом деле не совсем так. В пограничной ситуации — нет равновесия, это постоянное метание, непрекращающийся поиск устойчивой точки. И страдание с этим связанное — это невозможность обуздать сильные, разрушительные влечения, и жизнь, которая трещит и рвется под напором этих влечений.
В шизоидном же компромиссе — нет метания, это точка зависания, заморозки. Это жизнь, в которой влечениям и драйвам свернули шею. Ради безопасности. Ради стабильности. Ради того, чтобы сберечь то, что есть на данный момент. Ради того, чтобы сохранить способность действовать и отвечать на вызовы реальности. И цена за это — отказ от чувства личной сопричастности и вовлеченности.
Collapse )
3

Апатия: "Я ничего не чувствую и ничего не хочу".

Это жалоба, которую приходится слышать очень часто. Отсутствие чувств, пленочка безразличия, которая незаметно затягивает целую жизнь, заболачивает ее скукой, равнодушием и мутной бессмысленностью. Пыльная рутина и постоянная усталость — вечные спутники этого состояния.

Позвольте представить, перед Вами госпожа Апатия. Дама неброская, одетая во что-то серое и бесформенное, тихо и незаметно обосновалась в углу комнаты. Удивительно, и как только, при всей ее вялости и неподвижности, ей удается так быстро захватить власть над всеми, кто оказывается рядом.

Collapse )
3

Про облагораживающее действие страдания

Всякий раз, когда от иных одухотворенных личностей, я слышу про благотворное воздействия страданий на душу человеческую, меня разбирает оскомина. Слишком часто вокруг этого накручиваются психологические игры в тонкого ранимого эльфа, в терпеливого святого, слишком часто подобного рода позиция служит лишь оправданием собственных неудач, а то и вовсе становится пустым желанием порассуждать на высокопарные темы.
И все-таки... Все-таки как психиатру, мне порой приходится видеть это самое побочное действие страданий воочию. Но речь идет совсем не о том, как тяжелая болезнь закаляет характер, и заставляет преодолевать трудности. Не о том, как под воздействием целительной силы страданий исправляются изъяны личности. Все куда прозаичнее. И безнадежнее, если хотите.
Есть такая особая категория пациентов. Это депрессивные пациенты, измученные, грустные, несчастные, но... При всем этом не занудные, не нытики, не обиженные жизнью. Они зачастую умны, довольно тонко понимают многое, обладают сдержанностью и строгостью, и несут свою болезнь с каким-то особым внутренним благородством. К ним очень быстро проникаешься симпатией, и делаешь все, чтобы помочь. И это сполна удается, поскольку депрессии относятся к тем болезням, которые очень неплохо лечатся. И вот тут-то и наступает... Черт его знает, как это назвать, но только зачастую вылеченные, они не обладают и каплей тех качеств, которые так к ним привлекали. И куда только испаряется душевная тонкость, способность к рефлексии и сопереживанию? Нет, вообще-то я оптимист, я верю в то, что где-то в глубине их души все это живет и остается. Но так просто это уже не разглядеть. Флер благородства слетает, а под ним обнаруживается что-то совершенно простецкое, иногда тупое и примитивное, иногда наглое, иногда просто потребительское.
А при следующей депрессивной фазе пациент вновь становится благородным героем.

Понятно, что это относится далеко не ко всем и не всегда. Есть личности, которые сохраняют свое обаяние в любой фазе болезни. Есть пациенты, которым никакая депрессия не поможет выглядеть благороднее. Но... именно по такому сценарию события развиваются довольно часто.